В самом ли деле Amoris laetitia – томистское послание?

В самом ли деле Amoris laetitiaтомистское послание?

 

 

Замечания, сделанные Папой Франциском об Amoris laetitia 10 сентября 2017 г. во время его путешествия в Колумбию и освещенные иезуитским журналом La Civiltà Cattolica 28 сентября, вызвали серию откликов философов и теологов. В определенный момент Папа заявил группе иезуитов: «Некоторые утверждают, что в Amoris laetitia не содержится католической нравственности, или же, по крайней мере, несомненного учения о морали. Я должен повторить, что мораль Amoris laetitiaтомистская, это мораль великого Фомы».

Уже 24 октября 2016 г. на 36-м Общем собрании иезуитов в Риме Папа сделал подобное замечание. В тот момент доминиканец о. Бэзил Коул, преподаватель догматического и нравственного богословия в Dominican House of Studies в Вашингтоне (США), ответил по поводу так называемого «томизма» Франциска. Здесь мы поместим несколько особенно ярких отрывков из его исследования «В самом ли деле Amoris laetitia – томистское послание?», которое было опубликовано 16 декабря 2016 г. на блоге ватиканиста Эдварда Пентина из New Catholic Register.

«Другую проблему представляет собою цитирование [в Amoris laetitia] отрывочных слов Аквината, вырванных из контекста или не учитывающих полностью его теологической системы. Св. Фома был бы никто, если бы он не был целостным и последовательным мыслителем. Выдергивать и выбирать его высказывания без учёта их контекста и иных высказываний, относящихся к тому же предмету, было бы почти столь же чудовищно, как и приводить «доказательства из библейских текстов» (цитирование [вырванных из контекста] кратких пассажей из Библии для обоснования лично [выдуманного] верования).

Кто-то может подумать, что ситуационная этика поддерживается Аквинатом, когда он заявляет: „В том же, что касается дела, истина или правильность не одна и та же для всех, в том, что касается особенного, но только [в том, что касается] общего, и о том, в чём же заключается та же правильность в особенном для всех, не всем равным образом известно. <…> И сие тем более будет иметь недостаток, чем более мы будем вникать в детали“ (св. Фома Аквинский, Summa theologiae, IaIIae, q. 94, a. 4 in corp.; цит. в: Франциск, Amoris laetitia, n. 304). В отрыве от других заявлений Аквината могло бы показаться, что Учитель Церкви говорит, что никакое нравственное правило не абсолютно, что в каждой конкретной ситуации следует произвести рассмотрение, чтобы знать, применим ли общий нравственный принцип в данной частной ситуации. Однако это не аутентичный томизм.

Ситуационная этика противоречит твердому утверждению Аквината, что есть некие моральные нормы, коих должен придерживаться каждый: это Заповеди Десятисловия (см.: св. Фома Аквинский, Summa theologiae, IaIIae, q. 100, a. 8 in corp.), и подобные всеобщие запрещающие заповеди, ибо они возбраняют дела, которые „суть сами по себе злы, и никоим образом не смогут стать добрыми“ (св. Фома Аквинский, Summa theologiae, IaIIae, q. 33, a. 4 in corp.). Он конкретно говорит, что „ни для какой пользы никто не может совершить прелюбодеяния“ (св. Фома Аквинский, De malo, q. 15, a.1 ad 5).

В том же духе Аквинат придерживается того, что некоторые действия „имеют в себе деформацию, неотделимо присущую, как то блуд, прелюбодеяние и прочее в том же роде, что никоим образом не может стать добром“ (св. Фома Аквинский, Quodlibet. IX, q. 7, a. 2). Основание для этих норм, не знающих исключений, таково, что не изменяется ни человеческое естество, ни Евангелие и данный Церкви наказ передавать его неповрежденным на протяжении веков. Некоторые позитивные нормы могут нуждаться в приноравливании ко времени, как то отношение к окружающей среде. В таких случаях учение Учительства приспосабливается к изменившимся условиям, но всегда без противоречия разуму и истинам, уже определенным Церковью.

Наконец, используя томистское нравственное богословие, можно понять аутентичную позицию Фомы и пользу, проистекающую от взглядов, которые он предлагает для разъяснения истин веры, которых Церковь всегда придерживалась. Например, он изъясняет отношение между Пресвятой Евхаристией и Таинством Покаяния. Аквинат основывается на учении св. ап. Павла: „Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней“ (I Кор. 11, 27). Аквинат говорит: „Ибо не должно открытым грешникам, даже просящим того, преподавать Святое Причастие. <…> Тем не менее, священник, зная о чьём-либо преступлении, может увещевать тайно скрытого грешника или всех открыто, дабы не приступали к трапезе Господней, доколе не раскаются и не примирятся с Церковью“ (св. Фома Аквинский, Summa theologiae, III, q. 80, a. 6 in corp.).

Более того, Аквинат заявляет, что каков бы ни был повод, по которому человек втягивается в секс вне брака, „то, что ради удовольствия делается является просто добровольным“ (св. Фома Аквинский, Summa theologiae, IaIIae, q. 142, a. 3 in corp.), так что он не вправе заявлять, что внешнее давление понудило его ко греху. Коль скоро человек регулярно грешит таким образом против брака и закосневает в пороке невоздержания, его разум погружается во тьму и порабощается его страстями (см.: св. Фома Аквинский, Summa theologiae, IaIIae, q. 142, a. 4 in corp.). Такой человек не способен плодотворно принять Таинства, доколе он не раскается во всех своих грехах и не предпримет определенного усилия для избегания близкого повода ко греху: „к покаянию же относится, чтобы он отвратился от прошедших грехов и принял решение изменить жизнь к лучшему“ (св. Фома Аквинский, Summa theologiae, III, q. 90, a. 4 in corp.). Учение Аквината ясно: не должен получать ни Святого Причастия, ни разрешения от грехов человек, который не намерен изменить свою жизнь и прекратить публичный грех – включая сексуальную активность с тем, кто не является его сакраментальным супругом, – грех соблазна, через который вводятся в грех и другие люди! (см.: св. Фома Аквинский, Summa theologiae, IaIIae, q. 43, a. 1 in corp.)».